В философских и политических системах рационализма христианская этика претерпела секуляризацию. Цели, которые ставились перед индивидуальной и общественной деятельностью, извлекались теперь из предположения о сущ
Только здесь возможен и существенный конфликт, и существенное согласие философии и религии поскольку и та, и другая являются высказываниями о сущности и смысле реальности: «Объективный разум стремится на место традиционной религии поставить методическое философское мышление и интуицию и, таким образом, стать источником новой традиции [выд. нами А.Т.]» (стр. 18). Рационалистические философские системы, хотя и не требующие «столь всеобъемлющей преданности как религия», были усилиями «установить смысл и потребности самой действительности и провозгласить истины, обязательные для всех и каждого. < > Именно их спекулятивные картины Вселенной, а не сенсуалистские эпистемологии (Джордано Бруно, а не Телезио; Спиноза, а не Локк), приходили в прямое столкновение с традиционной религией, ибо интеллектуальные устремления метафизиков проявляли интерес к учениям о Боге, творении и смысле жизни в значительно большей степени, чем теории эмпириков.
«Тогда, когда идея разума только зарождалась, в ней видели больше, чем просто орудие регулирования отношений между целями и средствами он рассматривался как инструмент понимания самих целей, их определения» (стр. 15 16).
Базовое разграничение, с которого начинается работа противопоставление объективного и субъективного разума, разворачивающееся в намеченную пунктиром историю разума. Разум, входящий в европейскую историю, изначально предстает как содержательный, как «принцип, присущий самой действительности» (стр. 10): субъект лишь открывает верно или неверно своим субъективным разумом то, что содержится в самой реальности. Однако, куда более важно в данном противопоставлении, объективный разум реальность мира не только в его вещественной нейтральности, он содержит смысл этой самой реальности:
Публикуемый текст Хоркхаймера, частично основанный на публичных лекциях, прочитанных в 1944 г. в Колумбийском университете, представляет собой обоснование данной позиции и одновременно служит своеобразным дополнением и альтернативной разработкой тем «Диалектики Просвещения», написанной в те же годы.
Однако если говорить о значении идей, выдвинутых Хоркхаймером, то тут оценки существенно сдвигаются. Если Адорно с 40-х становится (вместе с Маркузе и Фромом) основным автором, представляющим идеи «Франкфуртской школы», к тому времени утратившей свое относительное единство 1930-х и ставшей уже маркером «генетической» общности, а не актуальной общности взглядов, то в плане выработки идей Хоркхаймер оказывается ключевой фигурой он определяет тот поворот от напряженной «актуальности» к теоретическому углублению, характерный для Адорно и его круга с конца 40-х годов. Эта ставка на теоретичность, отказ от характерной для «левой мысли» нацеленности на «практическое» (в смысле непосредственного) действие, отказ использовать мысль как инструмент, обусловила долговременное значение зрелой «Франкфуртской школы», позволила ей состояться как философии, а не «философствованию» по внешнему поводу.
Макс Хоркхаймер известен в России преимущественно в связке с Теодором Адорно и тексты последнего заслоняют работы Хоркхаймера, что в целом закономерно, поскольку Хоркхаймер не написал произведения, сопоставимого по резонансу и долговременному влиянию с «Негативной диалектикой» или «Эстетической теорией», а наиболее известный текст Хорхаймера, «Диалектика просвещения», написан им опять же в соавторстве с Адорно, стилистически и композиционно явно подавлявшего своего соавтора.
Хоркхаймер М. Затмение разума. К критике инструментального разума / Пер. с англ. А.А. Юдина; пред. В.Ю. Кузнецова; науч. ред. В.Ю. Кузнецов. М.: «Канон+» РООИ «Реабилитация», 2011. 224 с.
«Прагматизм это отражение общества, у которого нет времени для того, чтобы вспоминать и размышлять»
Критическое мышление
Критическое мышление / Проблемное поле / Главная - Русский журнал
Комментариев нет:
Отправить комментарий